Джентльмены удачи

Джентльмены удачи
(СССР, 1971 г.)
Комедия
Реж.: Александр Серый
В ролях: Евгений Леонов, Георгий Вицин, Раднэр Муратов, Савелий Крамаров, Наталья Фатеева, , Эраст Гарин, Николай Олялин, Анатолий Папанов, Павел Шпрингфельд, Любовь Соколова.
________________________________________________________________________________________________________________________

— Тут, наверное, змеи?
— Какие еще змеи? — Кобры.

— Уложи верблюда!
— Ляг! Ложись, дядя! Вась, Вась, Вась.

— Доцент, он не ложится!
— Пасть порву!
Слышь? Пасть порву! Ложись, скотина, кому говорят?

— Где?
— Да вот там, в желтой палатке.
Тики так! Как стемнеет, будем брать!
Скажите, сколько весит этот шлем? 5 килограммов 243 грамма чистого золота.
Тяжелая шапочка.
Это уникальнейшая археологическая ценность.
Подтверждено, что это именно тот самый шлем, который был утерян
Александром Македонским во время его Индийского похода.
Охранять надо было как следует ваши находки.

— У нас был сторож!
— Сторож!
Для вас это представляет историческую ценность, а для жуликов — кусок золота.
Они могут его распилить, переплавить и даже продать за границу.
Личности преступников установлены. Все — рецидивисты.
Ермаков, Шереметьев, Белый — главарь.

— Можно? — Пожалуйста. Очень опасный преступник.
Какая отвратительная рожа.
Мама, я уже опаздываю.
Несу. Кушай, дорогой.
Доброе утро, Евгений Иванович! Как там мой Димка, не балуется? — Ничего.
Вы уж с ним построже.
Проездной!

— Здравствуйте, Елена Николаевна!
— Доброе утро. Плохо едят.
Минутку внимания!

— Сегодня завтрак у нас отменяется!
— Ура!
Мы полетим на космической ракете на Марс. Командором назначается Игорек.
Возьмите в руки космические ложки. Подкрепитесь основательно.
Ракета до обеда на землю не вернется.
— Гениально!

— Евгений Иванович, можно Вас на минутку?
— Извини, я сейчас занят.
Да вот товарищ настаивает.
Попался!
За Доцента!
Это тебе не мелочь по карманам тырить!
Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом и в Ялту!
Приготовились, будем брать.

— Ну, что? Толканул шлем?
— Рыбу я ловил. — Какую рыбу?
У лодочной станции… В проруби. Косой, плавать умеешь?

— Куда плавать? В такую холодину? Не было у нас такого уговора!

— Засекли нас.
— С чего ты взял?
Чувствую… Я всегда чувствую…Расходиться надо.

— Здравствуйте. — Все! Кина не будет. Электричество кончилось.
Нам не страшен серый волк, серый волк, серый волк…
Молодцы, ребята! Похлопаем!
А теперь что же, серый волк?
Я злой и страшный серый волк, я в поросятах знаю толк.
Мне нравится. Только, знаешь, это страшнее.
Там этот… Ненормальный пришел.
Здравствуйте дорогой товарищ Трошкин. Садитесь. Грабителей мы поймали.

— Поздравляю. — Не с чем. Шлема не оказалось.Я там все перерыл.
А где он — они не говорят. Молчат. Но есть идея. Меня просили поговорить с Вами.
Мы Вам приклеиваем парик, рисуем татуировку и сажаем в тюрьму!
Как это? А за что же?

— Гениально! Ведь родная мать не отличит кто есть кто! — Я Вас не понимаю.
Господи! Суд уже был, им дали по 4 года, но это мелочь,
а этому, с которым я Вас спутал, 8 лет.
Те сидят там, в Средней Азии, а этот под Москвой. Теперь ясно? —

Нет.
Вас сажают к этим. Они думают, что Вы — это он! И Вы узнаете у них, где шлем!
Теперь согласны?
— Нет, не согласен. — Почему?
Смешно это. А что я скажу дома?

— Скажете, что поехали на симпозиум.
— Я не могу. У меня работа, дети.
У меня елка на носу. И вообще… неэтично это.
Этично — неэтично! Это у нас с ними цацкаются, на поруки берут,
а надо, как в Турции в старину: посадят вора в чан с дерьмом,
только голова торчит и возят по городу. А над ним янычар с мечом…
и через каждые 5 минут вжик мечом над чаном,

— так что если вор не нырнет — голова с плеч!
Так он весь день в дерьмо и нырял.
— Так это в Турции, там тепло.

— Убегать? — Канать, обрываться.
— Правильно.

— Говорить неправду? — Фуфло толкать.
— Хорошо? — Тики-так.

— Пивная? — Тошниловка.
— Ограбление? — Гоп-стоп.

— Нехороший человек? — Редиска.
— Хороший человек?
Забыл!
Фрей-фея, действительно: фрей-фея.

— Парик? — Можно попробовать?
— Можно.
Сильнее дергайте. Спецклей, голову мыть можно. — Натурально.

— Похож? — Похож, но он добрый, а тот злой. Как Вам у нас нравится?

— Мило. А где моя кровать?
— Нары. Вам нужно занять лучшее место.

— А где здесь лучшее?
— Я же Вам говорил! Возле окна, вон там.

— Там чьи-то вещи.
— Сбросьте их на пол,
а хозяин придет, скажите ему: канай отсюда и так далее… Помните? — Помню.
Все! Сейчас они возвращаются с работы.
Не забудьте — основной упор делайте на частичную потерю памяти.
Если будут бить — немедленно стучите в дверь.
Хорошо! То есть, тики-так.
Эй ты! Зачем мои вещи выбросил?
Ты.. это… Ты того…
Чего «того»?
Давай… Давай… Не безобразничай…
Так это ж Доцент! Здорово!
А ну, канай отсюда!
— Точно, канай! И пусть канает отсюда,
а то я ему рога поотшибаю, пасть порву, моргалы выколю! Всю жизнь
работать на лекарства будешь, сарделька, сосиска, редиска, Навуходоносор,
петух гамбургский!
— Так бы и сказал…
Физкультпривет!
Ой, кого я вижу!

— Здорово! — Хмыренок!
Деточка, а вам не кажется, что ваше место возле параши?

— Кто эта?
— Никола Питерский.
Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил!

— Моргалы выколю!
— Помогите! Хулиганы зрения лишают!
Ничего страшного.

— Косой! — Чего?
— Ты куда шлем дел, лишенец?

— Так он же у тебя был.
— А куда я его дел?

— А я откуда знаю?
— В угол поставлю! — Чего?
Пасть порву.
— Да ты что, Доцент? Откуда ж ему знать?
Ты его всегда в сумке носил, с сумкой приходил, с сумкой уходил.
А как нас взяли, там оказалось его и нет.
Сам потерял и сразу — Косой. Чуть что — сразу — Косой.

— Ты что, не помнишь ничего?
— Не помню. В поезде я с полки упал,
башкой ударился. Тут помню, тут…ничего.

— Обзовись! — Век воли не видать! Суд помню, как шлем брали — помню,
в середине — отрезало!
— Так не бывает: тут помню — тут не помню!
Бывает! Я вот раз надрался, проснулся в милиции — ничего не помню!

— Как в Москву приехали помнишь?
— Нет.

— Поселились в каком-то курятнике.
— А дальше? — Выпили.
Заткнись! Дядя к тебе приехал какой-то, вы толковали с ним во дворе.

— Чей дядя? — Ты говорил, что гардеробщиком в зале… концертном.

— Не помню. А потом?
— К барыге поехали! — Куда?

— На бульвар! — Какой бульвар? Как называется?

— Где машины ходят!
— Адреса не назову, а так — помню.
Заткнитесь, пожалуйста. Устроили тут ромашка: помню-не помню. Дайте спать.

— Вам куда? — В тюрьму!
Мое дело воспитывать детей, а не бегать с вашими жуликами по Советскому Союзу.
Меня вызывает полковник и говорит: если эти двое не москвичи
и не знают названия улиц, они могут показать их на месте!
Устроим им ложный побег и они наведут нас на шлем.
Если, конечно, вы сможете уговорить товарища Трошкина. — Не сможете.
Я бросаю все дела, лечу сюда, хватаю такси, а он говорит — не хочу. — Да, не хочу.
У меня 1 00 детей каждый год и у каждого мамы, папы, бабушки, дедушки.
Меня знает весь Черемушкинский район. А вы хотите, чтобы я разгуливал по Москве
с такой рожей, да еще в такой компании.
Я сегодня утром забегал к вашим и сказал, что симпозиум продлили на 2 недели.
В 1 0-00 у арматурного склада. Шофер — мой человек. — А деньги, шмотки?
Готово. В стоге сена, место я знаю.

— Поймают! Как пить дать — застукают.
— Черти с вами! Деньги ваши — будут наши.

— Неудобный вагончик.
— Тут недалеко, потерпят.
Повторите задание!
Стать возле арматурного склада, чтобы меня не было заметно.
Когда замечу, что двое залезли в цистерну выехать, не заполняясь, к Алибакану.
Возле чайной остановиться и идти пить чай до тех пор, пока эти трое не вылезут.
Пора!

— Вы куда? — К арматурному!
— А где арматурный? — Там!

— Где там? — Там!
— Какой же это арматурный, это слесарный.
Чего ты свистишь? Я сам видел, как отсюда арматуру брали…
Вперед!
За мной!
Пронесло!

— Чего встали?
— Проходная, наверное.
Полна коробочка! Закрывай!
А говорил порожняком пойдет.

— Скользко.
— Как в Турции.
Вперед!
Быстрее… Быстрее…
Подожди…
Неужели Вы не понимаете, что это бессмысленно?

— Что ж они, по-вашему, сквозь шланг проскочили? — А где же они тогда?

— Нет тут никакого сена.
— Сам знаю.
Может ты опять что-нибудь забыл? Может не в сене, а еще где? — Пасть порву.
Какой хороший цемент. Не отмывается совсем.

— А ты зачем бежал? — Все побежали и я побежал.
Он его пришьет — век воли не видать! Скажи ему, что не было такого уговора!
Сам скажи!
Иди отсюда! Тебе что сказано? Уходи давай!
Нехороший ты человек, Косой, злой, как собака.
Продаст, слышь, Доцент, сразу расколется.

— Ладно, с собой возьмем. — Останови.
— Эй ты!

— Иди сюда. У тебя какой срок был?
— Один год!
А теперь еще три припаяют… побег, статья 1 88.

— Доцент, что делать-то будем?
— Прямо так пойдем. — Так? Засекут!
Пусть думают,

что мы спортсмены. За мной!
Открывай дорогу, дядя!
Физкультпривет, дядя! Салям алейкум!
Вам что, товарищи?
Я сейчас.

— Привет от Славина! — От какого Славина?
— От Владимира Николаича.

— Не знаю такого. А что вы хотите?
— Для нас должны быть места.

— А сколько вас? — Трое! То есть, четверо, один лишний.
Всем места будут. Давайте паспорта.
Вечером тренер подвезет.

— Из какого общества? — «Трудовые резервы».
— А что «Динамо» бежит? — Все бегут.

— Ключи же есть!
— Привычка.

— Жрать охота! — Очень охота.
А в тюрьме сейчас ужин… макароны.
Вот что. Отсюда ни с места, я скоро вернусь.
Товарищ! Вы не могли бы мне на несколько минут одолжить какие-нибудь брюки?

— Наши вещи еще не подвезли, а мне надо…
— Может козла забьем?
Потом.

— Милиция. — Лейтенанта Славина.
— У нас такого нет. — То есть как нет?

— Так. Нет и не было. — Я — Доцент!
— Поздравляем!

— Вас что, не предупредили?
— О чем?

— Мальчик, а это какой город?
— Новокасимск.

— А Алибакан где?
— Далеко, 30 км отсюда.

— Садитесь. — Спасибо, я постою.
Я из Москвы. Ваш коллега. Заведую 83-м детсадом.
Нас четверо. — И все заведующие?
— Вроде. — Ну, рассказывайте.
В цистерне, где мы ехали, оказался цемент, случайно.
Верхняя одежда пришла в негодность. Мне очень неловко, прошу Вас,
одолжите мне 1 9 рублей 40 копеек на 2 дня.
— А хватит ли на четверых-то?
Хватит. Я ж подсчитал!
Пошли!
Здесь у нас будет игротека…
…а вот здесь будет спортзал.
— Мне нравится. — Тем более.
Вот вы с вашими заведующими освободите эту комнату от радиаторов.
Сложите их под лестницей и я вам плачу 20 рублей. Идет?
Идет. Только у меня к Вам просьба. Мы работать будем ночью.
Вы Ваши 20 рублей положите в эту тумбочку, а на двери замок повесьте.
Когда мы там все вытащим, эта дверь освободится и мы заберем нашу зарплату.
Только учтите, мой милый коллега: замок будет крепкий!
Шах!

— Ходи лошадью, лошадью ходи, дурак!
— Отстань! Мат!

— Извините.
— Благодарю за внимание.

— Все?
— Нет, не все.
Против бритвы — пиджак и брюки.
— Только пиджак.

— Лошадью ходи! — Отвались!
— Лошадью ходи, век воли не видать!
А мы вот так!

— Пошел? — Ну, пошел.
Мат. Отдавайте пиджак.
Ты чего делаешь? Ты кого бьешь?
Ухи, ухи, ухи!
Товарищи, товарищи, вы что, с ума сошли?
Отставить!

— Сейчас же раздеться и вернуть вещи!
— А это видал?
Вот тебе.
Снимай!
Стыдно, стыдно, товарищ!
Встать!
Вот что. Если мы не хотим снова за решетку, если хотим до шлема добраться,
с сегодняшнего дня все склоки прекратить. Не играть, не пить, не воровать без меня.
Жаргон и клички отставить, обращаться по именам, даже когда мы одни.

— Тебя как зовут? — Гаврила Петрович.
— Тебя? — Федя! — Тебя? — Али-Баба!
Я сказал клички отставить!
Это фамилия, а имя — Василий Алибабаевич, Вася. — Хорошо! — Как верблюда.
Меня будете называть Евгений…

Александр Саныч! Ясно?
Ясно.
— Сесть.

— Как стемнеет, кассу будем брать.
— И он пойдет? — Все!
Так он же на этом скачке расколется, редиска, при первом же шухере!
Поди сюда, Федя, возьми бумагу, пиши:
редиска — нехороший человек, раскалываться — предавать, сознаваться.
Шухер — опасность, скачок — ограбление. Записал?
Теперь, Федя, скажи Васе все, что ты ему сказал, на гражданском языке.
Этот нехороший человек предаст нас при первой опасности.
7 1 -я.

— 46-я. — Чего? 32-я, филонишь, гад!
Александр Саныч! А Гаврила Петрович по фене ругается! — Отставить разговорчики!
Этот Василий Алибабаевич… этот… нехороший человек…
мне на ногу батарею сбросил, падла!
Здесь!

— Может они его убили?
— В 8-30 он ушел из гостиницы
и пристроил свою команду на городском стадионе.
В 9-00 приобрел четыре тренировочных костюма.
В данный момент они направляются к нам, очень медленной скоростью.
А я думал, нету Вас в живых, дорогой мой!

— Спать охота! Может я покемарю, Гаврила Петрович? — Нет!
И так здесь торчим у всех на виду, как три тополя на Плющихе…
Ты еще здесь разляжешься, как собака.

— Чего плюешься, Вася?
— Шакал я паршивый — у детей деньги отнял,
детский сад ограбил!
Культурный нашелся! Когда ты у себя на колонке бензин ослиной мочой разбавлял —
не был паршивым?
— То бензин, а то дети…

— Куда пошел? — Тюрьма!
— Стой! — А чего ты его держишь?
Пусть идет. Год у него был, три за побег, пять за детсад. Иди, иди, Вась.
Читать!
Распишитесь: деньги на четверых, суточные, квартирные, одежда.
Это Вам.
А почему на четверых? Мне что, этого Василия Алибабаевича с собой таскать?
Придется. Если его арестовать, у тех будет повод для подозрений.
В Москве будете жить по адресу: Конный переулок, дом 8.

— А квартира? — Выбирайте любую. Дом предназначен к сносу, жильцы выселены.

— Но ведь там не топят!
— Не топят, и света нет.
Не лучше ли им остановиться у меня на даче под Москвой?
Спасибо! Только на нейтральной территории мне будет спокойнее.

— А правда, что за побег 3 года дают?
— Дают!

— Так вот я требую, чтоб на моих это не распространялось. — Это само собой!
Раз, два, три, четыре!
Во дает! Видно он здорово башкой треснулся…
Доцент, а Доцент, а шкаряты себе милицейские купил!
Так это восточный базар был, а не ГУМ.
Вон такси. Останови.

— Шеф! Свободен? — Свободен.
Здесь? Вон деревья, вон бульвар, вон дом серый.
Ну, человек! Ты что, глухой? Тебе сказали: дерево там такое…

— Елка, что ли?
— Сам ты елка! Тебе ж говорят: во!
Говори ты толком, и так уже 8 рублей наездили.

— Пруд там был?
— Не было. Лужи были.
Может памятник?

— Памятник был.
— Чей памятник?

— Ну, а я знаю? Мужик какой-то.
— С бородой? — Нет!

— С бакенбардами? — Не помню я. В пиджаке!

— Сидячий? — Чего?
— Сидит? — Кто?

— Мужик этот твой!
— Во деревня! Ну ты даешь!
Кто же его

посадит? Он же памятник!

— Куда? — Домой!
Карту купи, лапоть!

— Вот билеты на концерт, проверим вариант с гардеробщиком. — Нашел, нашел!
Вон мужик в пиджаке!
А вон оно, дерево!

— Девочка, ты меня не узнаешь?
— Нет.

— Слушай, Доцент, я говорил тебе, что я завязал? — Говорил.

— Я говорил тебе — лучше не приходить?
— Ну… говорил.

— Я говорил тебе — с лестницы спущу?
— Говорил.
Вот и не обижайся!

— Что это у тебя? — Надо!
Ноги вытирайте, пожалуйста. Двери закрывайте.

— Ну ты даешь!
— Нравится?
Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста.
— Молодец, Василий Алибабаевич!
Картошечка!
А еще вкусно, если ее в золе испечь. Мы в детдоме, когда в поход ходили…
А вот у меня на фронте интересный случай вышел. Мы как раз под Курском стояли…
Во заливает! На фронте! Тебя сегодня как с лестницы башкой скинули,
так тебе и вторая половина отказала.
— Да, действительно.

— В лесу родилась елочка, в лесу она росла
— Зимой и летом стройная, зеленая была.
И вот она нарядная на праздник к нам пришла…
И много, много радостей детишкам принесла…
Сан Саныч! Давай червонец, керосинку буду покупать.

— Примус очень худой — пожар может быть.
— Есть дать червонец.

— Нету. Были, а теперь нет.
— Потерял?

— Может выронил?
— Нет, таксист спер. Точно таксист!
Мне его рожа сразу не понравилась!
— Да рожи-то у нас у всех хороши!

— Что теперь делать-то?
— На дело надо идти, Доцент.
Заткнись! Слушай, Доцент, мы сейчас с Хмырем на базарчик сбегаем.
Вместе пойдем.
Эй, гражданина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи,
а то снег башка попадет — совсем мертвый будешь!
Бабушка, туда не ходи, сюда ходи. А то снег башка попадет!
Пора!

— Здравствуй. — Здравствуйте.

— Скажите… — Погода хорошая, не правда?
— Хорошая… — Иди! До свидания!
Вежливость — лучшее оружие вора…
Ты на третьем, ты на пятом! Выполняйте!

— Чегой-то ты вздыхаешь?
— Шакал я паршивый, все ворую, ворую…

— Чегой-то ты воруешь?
— Вот на шухере здесь сижу…

— Украли уже! Ну, я пошел.
— А ну погоди, стой.

— Как из балета! Белый лебедь!
— А ты смотрел?
Мы с женой в 54-м взяли отпуск и махнули в Москву.
Она меня на балет таскала.

— А где она теперь, жена-то?
— Нету. — Умерла?
Я умер.

— Маскироваться нужно, Доцент.
— Что? — Дворничиха нас засекла.
Теперь так на улицу не покажешься — заметут.
Женские туфли хочу, 3 штуки, размер 42 , 43 , 45.
Ножки!

— Девушка, а который час?
— 6-1 5.

— Девушка, а как Вас зовут? — Таня.
— А меня Федя.
Ну и дура.
Этот! Он тогда к тебе приезжал.

— Заметут нас здесь.
— Спрячьтесь в туалете.
Зайди! Надюша, ко мне пришли.
Узнаешь?
Завтра в сквере у Большого театра, в пять!
Извините.

— Девочки, а вы случайно, не ошиблись?
— Заходи, дядя! Ну чего уставился?
Извините.
Ну где же он? Застукают нас здесь. В дамский идти надо.
А вот еще одна.
Пошли.
Деньги! Деньги там под половицей

лежат.
Понятно! Вот кто деньги украл! Редиска!

— Ответь за редиску! — Я тебе отвечу!
— Прекратить! Отставить!
Шухер!
Этот закон давно известен, Не интересен мир без песен
И если даже дождь идет с утра, Надо, чтоб люди точно знали:
Нет оснований для печали, Завтра все будет лучше, чем вчера…
Проснись и пой, проснись и пой, Попробуй в жизни хоть раз
Не выпускать улыбку из открытых глаз…
— Ждите меня здесь.
Профессора Мальцева, пожалуйста.

— Федя! Ты? — Мишка! Здорово!

— А я смотрю, ты это или не ты?
— Не он это. — Да погоди ты.

— Рассказывай, как ты? Где ты?
— Работаю на шарикоподшипнике, инженер.

— А ты? — Я?
— Вор он. — Это не смешно, тетя.
Не смешно. За мной.
— Куда?
На даче будем жить, у барыги одного, договорился сейчас.

— Кто это? — Ермаков Федя, мы с ним в детдоме вместе были…
Обиделся, значит.
Знаешь что, Доцент, ты, конечно, вор авторитетный, но зачем ты при Мишке?
Он видал какой — не то, что мы…
Он видал, как обрадовался? А ты при нем…
Что он теперь подумает?
— А чего ему думать? Завидовать будет.
А как же? Он кто? Инженеришка рядовой. Ну что у него за жизнь?
Утром на работу, вечером с работы, дома жена, дети сопливые.
Ну, в театрик сходит, ну в санаторий съездит в Ялту. Тоска смертная!
А ты? Ты — вор! Джентльмен удачи! Украл, выпил — в тюрьму.
Украл, выпил — в тюрьму. Романтика!
А ты говоришь… Конечно завидует.
Раз, два, три, четыре…
Выше ноги, не филонить!
Встали в середину!
Раз, два, три прихлопа… Раз, два, два притопа…
А теперь переходим к водным процедурам.

— Доцент, у меня насморк. — Пасть порву!
— Только это и знаешь…
Спасибо. О том, что Вы меня видели в Москве, пока никому ни слова…
Почему в таком виде был? Это что-то вроде конкурса на звание лучшего Бармалея.
Кушать подано!
Я же сказал, ничего не трогать! Инструмент сломаешь!
А он еще губной помадой на зеркале голую женщину нарисовал.

— Чего?
— Ну вы будете жрать или нет?

— Картошечка!
— Руки! — Чего руки? — Покажи руки!
Вымыть!
И поесть нельзя! Вымыть, вымыть!
Сан Саныч! Давай червонец, пожалуйста. Газовую керосинку буду покупать,
а то тут плитка не горит совсем.
Слушай мою команду! Руками ничего не трогать! Огонь не разводить!
Ты выстираешь все белье, а вы…
…вам английский язык… Выучить от сих до сих. Приеду — проверю.
Если не выучите — моргалы выколю, пасти порву, и как их, носы пооткушу.

— А зачем нам английский?
— Посольство будем грабить!

— Карандаш? — Э пенсил. — Ес…

— Стол? — Э тейбл. — Ес.

— Девушка? — Чувиха.
— Да нет, по-английски, ну? Герл!

— О, ес, герл!
— Ес, ес, ОБХС.

— Здравствуйте! Значит, это вы и есть?
— Нет, это не мы. Хозяева в Москве.
Знаю. Я и есть хозяйка.
Это Вася. Наш младший научный сотрудник.
Какие молодцы! Чистота, порядок. А вот моего мужа не заставишь стирать.
Доцент бы заставил!
Пойдемте чай пить. Я вам

торт привезла.
Дочь хозяина-барыги. Только она думает, что папаша ее ученый
и про нас он ей тоже насвистел, что мы ученые, смотри, не расколись!
Я спрашиваю папу, кто это у нас там? Он отвечает — это мои коллеги…
…археологи из Томска. Я скорей сюда.
Когда мы были у вас в Томске, ваш профессор Зеленцов нас так принимал!
А что, профессор не приехал?
— Нет. Доцент приехал.

— А как Вас зовут?
— Людмила. — А меня Федя.

— А над чем вы сейчас работаете?
— Да так… ищем.
Как это интересно отнимать у земли давно ушедшие забытые тайны!
Как я вам завидую! Возьмете меня с собой?
Ведь у вас есть должности, которые не требуют особой подготовки?
Повариха или еще что-нибудь?
— Это все от способностей зависит.
Вот у меня один знакомый, тоже ученый, у него 3 класса образования,
а он десятку за полчаса так нарисует, не отличишь от настоящей!

— Ну, он?
— Черт его знает… Проверю.

— Простите, спичек не найдется?
— Не курю.

— Что? — Нет, не он.
— Легавый. — Точно.
Проверка показала, что по адресам сообщников Доцента, шлема нет.
Остается последняя версия — гардеробщик Прохоров.
Однако проверить эту версию не удалось: на встречу Прохоров не явился.
Вероятно что-то заподозрил. С работы уволился, дома не появлялся.
А что делать нам?
А Вам тысячи извинений, огромное спасибо. Снимайте парик, смывайте наколки,
идите домой, встречайте Новый год. Большое Вам спасибо. — А мои?
А Ваших подопечных мы сегодня же вернем на место.
А если гардеробщик найдется, мы опять можем понадобиться?
Не хотелось Вам говорить, но сегодня из колонии бежал Белый — Доцент.
Невероятно, но факт. Вам оставаться в таком виде опасно.
Может завтра? Все-таки Новый год и они по-своему тоже старались.
Живем мы за городом, маловероятно, что Доцент нас может найти.
Хорошо, только с дачи ни шагу! Да, мы переслали Ваше письмо
жене Шереметьева, вот ее ответ. Адресовано ему.

— Первого обедаете у нас, обещаете?
— Обещаем!
Жалко, такой хороший женщин, а отец — барыга, спекулянт.
Вы чего разорались? Вам кто позволил выходить? — Явился… Нехороший человек.
Вася… Гаврила Петрович… Федя…
Пришел Новый год. Я желаю, чтоб в этом новом году у вас все было по-новому.
Всякое может случиться, но знайте: где бы вы ни были, где бы я ни был,
я всегда буду помнить о вас, я обязательно вас найду.
А сейчас… Одну минутку…
— Кудай-то он?
Кто его знает? У него теперь ничего не поймешь.
А чего тут понимать? Где хошь, говорит, найду и горло перережу.

— Прямо на смерть?
— А то как же!
Он, говорят, Рябого бритвой по горлу — чик и приветик. — Совсем озверел, шакал.
Кто к вам пришел? К вам пришел Дед Мороз, он подарки вам принес!

— Федя, поди сюда. — Чего я такого сделал?
— Иди, иди. Носи на здоровье, домашние.

— А на фига они мне? У меня и дома-то нет.
— Будет, все впереди.
А пока и в

тюрьме пригодятся. Носи.
— Только и знаешь, что каркать.
Это тебе, Вася… Гаврила Петрович, это тебе. — Спасибо.
Чистая шерсть.
— Это тебе тоже.
Ну, будем.
Кислятина. Скучно без водки.

— А что, обязательно напиваться, как свинья?
— А что еще делать?
Можно просто так посидеть, поговорить по душам.
А я не прокурор, чтоб с тобой по душам разговаривать. — Можно поиграть.
Во дает! Нашел фраера с тобой играть! У тебя в колоде девять тузов.
Почему обязательно в карты?
Вот хорошая игра, в города. Я говорю «Москва»,
а ты на последнюю букву «А» — Астрахань. А ты на «Н» — Новгород, понимаешь?
А теперь ты, Федя, говори на «Д».

— Воркута. — Почему? — Я там сидел.

— Хорошо. А ты, значит, на «А».
— Джамбул. — А при чем тут Джамбул?
Потому что там тепло, там мой дом, там моя мама.
Тогда давайте так поиграем. Я выйду, вы чего-нибудь спрячете, я вернусь — найду.

— Ты б лучше шлем нашел.
— Помолчи.

— Мы будем прятать, а он дырка смотреть?
— Зачем? Давай ты выйдешь и спрячешь.
А ты гляди, чтоб я не подглядывал.
— А почему я? Чуть что — сразу Федя.

— А я тебе пасть порву, паршивец этакий!
— Пасть, пасть…

— Доцент, ты был когда-нибудь маленький?
— Был.

— У тебя папа, мама был?
— Был.
Зачем ты такой злой? Зачем как собака?
Хмырь повесился.

— Сам пришел. — А, и ты здесь.
Я было к тебе сунулся, да чувствую, засада там.
Митяй, схорониться мне надо.
Пошли.

— А куда это мы? — Иди.

— Извините, доктор, что напрасно потревожили Вас. — Ничего.
Дайте ему валерьянки, чаю теплого и пусть поспит. — Спасибо.

— Больно, Гарик?
— Больно, Вася. Прочти.
Опять.
«Здравствуй дорогой папа! Мы узнали, что ты сидишь в тюрьме
и очень обрадовались, потому что думали, что ты умер.»
Какая зараза хмыренку этому на Хмыря накапала?
«И мама тоже обрадовалась, потому что когда пришло письмо, она целый день
плакала, а раньше она говорила, что ты летчик-испытатель.»
Летчик-налетчик…
«А я все равно рад, что ты живой, потому что мама говорит,
что ты хороший, но слабохарактерный.»
Точно! Слабохарактерный — стырил общие деньги и на таксиста свалил.
Канай отсюда! Рога поотшибаю, редиска!
Прекратить!
Как вам не стыдно! Вам по 40 лет, половина жизни уже прожита.
Что у вас позади? Что в настоящем? Что впереди?
Мрак, грязь и ничего человеческого! Опомнитесь, пока не поздно. Вот мой совет.
Слышь, Доцент, сматываться надо: врачиха в милицию накапает.

— Не накапает. — Почему?
— Я ее того, бритвой по горлу…
…в колодце она лежит, можешь посмотреть.
Сколько у меня было? Один год.
Сколько за побег дадут? Три!
Сколько за детский сад и квартира? Пускай десять!
Сколько всего будет? -1 4.
И я за паршивый 1 4 лет эта гадюка терпеть буду?
Который старуха в колодец положила? Вы как хотите, а я иду милицию.
Иди! Тебя он не тронет.
А Вы? Так и

будете терпеть его до самой смерти, да?
Вась, я ему давеча говорю: у меня насморк, так он…
Хватит, со своим насморком надоел. Иди сюда…

— Где вы здесь?
— Тута.

— Чегой-то вы? — Ковер чистить будем.
Вот что, товарищи. Финита ля комедия. Прежде всего снимаю это.
Раз, два…три!
Вот отсижу срок и все. Завяжу! На работу устроюсь.

— Кем? В родном колхозе сторожем.
— Почему сторожем?
Могу снег чистить, кирпичи класть или переводчиком, английский я знаю.
Если б мы еще шапка принесли! Доцент кто? Жулик.
Жуликов много, а шапка одна.
— За шлем нам бы срок сбавили.
Куда он его дел? Все вроде обошли.
Жулик! Я тебе говорил, у меня насморк? А ты: пасть, пасть.
Нырять заставлял в такую холодину!
— Когда он тебя нырять заставлял?
Когда нас брали. Помнишь, говорит, я рыбу ловлю, а ты ныряй.

— Постой, что он тогда про рыбу говорил?
— Рыбу я ловлю в проруби,
а ты, говорит, Косой, плавать умеешь?
— В проруби он шлем спрятал, вот что!
Точно! Вспомнил, нехороший человек! В проруби он, в Малаховке!
Что ж ты молчал? Жлоб! Хоть бы записку оставил, когда вешался. — Пошли.

— А его? — Ничего, пусть сами забирают. Такого кабана носить. Пошли!
Археологи! Ау!

— Нет там ни фига. — Там он, на дне. Нырнуть надо.
А почему я? Как что — сразу Косой. Вась, скажи ему, пусть сам лезет.
Да не могу! Холодно, заболею я.

— Щас только вешался, а щас простудиться боится! — Физкультпривет!
Ну, ныряй! Быстро!

— Где тут лодочная станция?
— Вон там.
Пришить бы вас, да возиться некогда!
Теперь две штуки стало. И там, на даче, еще один.
Стой!

— Раз!
— Молодец, Федор Петрович, молодец!

— Два.
— Чем больше сдадим — тем лучше.
А мы?
Сдаемсу-у…
Обрили уже!

Related Videos

Бриллиантовая рука
Иван Васильевич меняет профессию (HD)
В здоровом теле здоровый дух — Александр Засс (Железный Самсон)
Тайное и Явное Цели и деяния сионистов.(1973г. СССР)